За детей, жену и всех соотечественников

Как рассказывала бабушка, Наталья Прохоровна Глаголева, умершая в Орске в семидесятые годы прошлого столетия, в последнем письме дедушка, Михаил Васильевич Глаголев, написал: «Горит земля и небо! Скоро идем в бой, в контратаку. Береги детишек!».

Собственно говоря, писем с фронта в одно из сел Воронежской области, где проживала семья бойца, пришло всего несколько. Они не сохранились, да и читать бабушка не умела, это делал за нее кто-то из старших детей. Их в семье Глаголевых было шестеро: пять сыновей и дочка – моя мама, Мария Михайловна Мусафирова. Сейчас ей 83, полвека прожила в Орске, долгие годы трудилась в Орском трамвайном управлении, а теперь перебралась с семьей дочери в Санкт-Петербург. Куда подевались бесценные реликвии с фронта? Сложно ответить, но есть версия, что один из малолетних сыновей передал солдатам Красной армии их на самокрутки, а может, и сам покуривал по малолетству.

Судя по всему, контратака в июле 1941 года стала для бойца Красной армии, моего дедушки, последней в битве с захватчиками. С фронта пришло извещение, что он пропал без вести. Только спустя многие десятилетия, после безрезультатных поисков, один из знакомых моих родственников сообщил, что на Смоленщине, возле одной из деревень, побывал на братской могиле, где было выгравировано в череде фамилий и имя Михаила Васильевича Глаголева, 1902 года рождения, уроженца села Мартын Воронежской области. Не исключено и совпадение, но тогда это редчайшее совпадение!

 

Бабушка ждала мужа не один год после окончания войны, надеясь на чудо, тихонько молясь Богу. Но чуда не произошло. Хотя, может, оно заключалось в том, что хрупкая невысокая женщина сумела в годы войны, и в послевоенный период вырастить детей, сама неделями голодая и собирая колоски в полях. Как рассказывает мама, спасла их лишь коровенка, да ели траву-лебеду, а также помогли в некоторый период расквартированные в избе бойцы Красной армии. Линия фронта проходила в районе Воронежа, поэтому части защитников Отечества размещались вдоль линии фронта, проходившего примерно в 40-50 километрах от села семьи Глаголевых.

Солдаты, квартировавшие в домишке, выделяли детям что-то из своих пайков, а нередко во время тревоги бойцы, усаживавшиеся пообедать, оставляли сухари, которые по несколько штук прибирали в свои карманы голодные дети. Бойцы, конечно, это замечали, но никогда не журили мальчишек.

 

После ухода на запад советских солдат выживать семье стало сложнее. Поочередно ребятишки пухли от голода, ни о какой учебе и речи быть не могло. Нередко в критические моменты волевая бабушка не выдерживала и со слезами на глазах обращалась с криком отчаяния к просившим еды детям: «Нет ничего! Ешьте меня!». Суровые военные годы с огромным трудом пережили. Многие мои дяди в шестидесятые годы перебрались в Орск – город, ставший для них второй малой родиной. Трудились на ЮУМЗ, в геологоразведке. Николай Михайлович Глаголев во время службы в рядах Вооруженных сил принимал участие в локальном конфликте в Венгрии в 1956 году, был контужен. А Михаил Михайлович, младший из сыновей, названный в честь отца, долгие годы преподавал военное дело и историю в школе № 2, затем возвратился в Воронежскую область, где работал директором школы, сумел построить современное здание для старой сельской школы в сложные девяностые годы. Он приезжал в Орск, посещая коллег и могилу матери и братьев в поселке Первомайском. Все мои дяди уже ушли из жизни… Бег времени не остановить.

 

Моя мама плохо помнит отца, ей было летом сорок первого всего пять лет. Запомнилось только то, что он долго махал рукой из кузова грузовика, который увозил сельчан на фронт, а перед этим крепко-крепко прижимал дочь к своей груди. Фельдшер Михаил Васильевич был одним из немногих на селе грамотных людей. Несколько раз его просили вступить в ВКП(б), учитывая качественную работу в колхозе и ответственность, но он категорически отказывался. Порою дедушку даже на сутки закрывали в сарае для того, чтобы он «хорошенько подумал», прежде чем говорить партии нет. Михаил Васильевич не был оппозиционером, просто считал себя и без того патриотом и не предполагал, что членство в рядах партии – это нечто особое. В первые дни войны попросился на фронт. Конечно же, понимал, что без него худо придется многодетной семье, но любовь к родной земле, настоящий патриотический порыв, да и желание не допустить того, чтобы семья оказалась «под немцем» и побудили дедушку сделать выбор, который в те годы делало подавляющее большинство советских людей.

Константин Мусафиров,

корреспондент

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.