Страшный день

Глаза. Сотни пар глаз. В одних полная растерянность, в других спокойное ожидание чуда. Надежда, что кто-то из пассажиров злополучного рейса «Москва – Орск» остался жив.

Надежда – она жива даже в самых невероятных случаях – а вдруг? Но чуда не случилось.

В воскресенье вечером, после сообщения о трагедии, ехать в Орский аэропорт было тягостно. На челябинской объездной, обычно пустынной и темной, – десятки фар. Перед нами движется пять машин, позади – вереница фар. И все поворачивают к аэропорту.

На обочине стоит иномарка с включенной аварийкой. Наш водитель останавливается, чтобы поинтересоваться, не нужна ли помощь. На руле припаркованного авто почти лежит сухонький мужчина лет под шестьдесят. Он машет, мол, проезжайте. Рядом с ним на пассажирском сиденье женщина рыдает.

На парковке у здания аэропорта – сотни машин. В вестибюле – темные фигуры. И какая-то неестественная тишина. Слышен писк металлодетекторов на входе, лязг ключей, щелчки затворов фотоаппаратов… Но эти звуки не нарушают густой тишины. Ее разбивают только короткие стоны и плач. К людям тут же подходят врачи и психологи. Плач смолкает. Слышится шепот: за что? Ну почему, господи? И глаза. В них невозможно смотреть. Сердце разрывается от боли. В этих глазах – страдание и детский ужас перед неизбежностью, надежда и беспросветная вязкая безнадега.

У стенда со списками пассажиров молча стоят люди. Глаза неотрывно смотрят на белые листы. Там фамилии тех, кто им дорог. Список с именами здесь, а там, в Подмосковье, на снегу, среди обломков самолета…

– Есть хоть маленький шанс, что кто-то выжил? – это был первый вопрос губернатору, когда тот вышел из зала, где заседала комиссия, к родным и близким пассажиров потерпевшего крушение Ан-148.

Кто-то из членов комиссии начал говорить, что ничего не известно, что поисково-спасательная операция началась, что шансы есть всегда…

– Я не буду вас обнадеживать, – сказал Юрий Берг.

Он стоит перед людьми, а его фигура – словно пергамент, тонкая, полупрозрачная. Рыдания ранят. Взгляды отдаются болью в каждой клеточке. Его плечи опускаются. Он смотрит в глаза, в глубине которых – беспросветное горе. Он закрывает глаза…

Страшная правда.

Если бы только наша скорбь, соболезнования, цветы, свечи, слезы, слова могли сделать чудо! Орск никогда не видел и, надеюсь, никогда больше не увидит столько страдания в глазах.

Страшный день.

 

P.S.

Редакция «Орской газеты» выражает соболезнования родным и близким погибших. Мы скорбим вместе с вами, дорогие наши земляки.

Татьяна Петрова