Свою дозу радиации получил на Новой Земле

Сегодня, 14 сентября, ветераны подразделений особого риска по традиции собрались в сквере на улице Васнецова у памятника орчанам, пострадавшим от воздействия радиации, для того чтобы в годовщину событий на Тоцком полигоне почтить память ушедших.

Кто-то из них служил в Семипалатинске, другие – в Тоцком или на Новой Земле, третьи устраняли последствия аварии на Чернобыльской АЭС, но каждый испытал на себе воздействие высоких доз радиации. Сегодня ветераны подразделений особого риска состоят в одноименной единой организации. В гостях у «ОГ» ее руководитель Владимир Симуков.

– Освоение атома в нашей стране началось в конце Великой Отечественной, – рассказывает он. – Советские войска уже подошли к рубежам Европы, а немец к тому времени создавал атомное оружие. Создавали его и американцы. А потому Сталин издал указ собрать физиков-атомщиков (в том числе и освободив их из лагерей) для разработки атомного оружия. К тому времени, когда Америка в 1945 году сбросила  бомбы на Хиросиму и Нагасаки, у нас начали работать учреждения по освоению атома. В закрытых лабораториях проводились испытания. После смерти Сталина у Америки были планы по нападению на территорию СССР. Наш город тоже мог подвергнуться ударам, ведь сюда была эвакуирована тяжелая промышленность. В 1954 году в СССР было принято решение о проведении обще-

войсковых учений с применением атомного оружия на Тоцком полигоне, рельеф которого похож на западноевропейский. В учениях принимало участие много народа, в том числе и орчане. Все подписали документ о неразглашении тайны на 25 лет. После Тоцкого взрыва американцы начали налаживать с нами отношения.

 

– Это же был не первый в Советском Союзе атомный взрыв?

– Первые испытания атомного оружия прошли в Семипалатинске в 1948 году. Но об этом не говорили. Только когда в 1986 году случилась Чернобыльская авария, ликвидаторов признали пострадавшими от воздействия радиации, а в 1991 году приняли закон, по которому им полагались льготы. После этого ленинградцы, участники тоцких событий, создали комитет ветеранов подразделений особого риска и некоторые пункты «чернобыльского» закона распространили и на них.

 

– Вы тоже подверглись воздействию радиации. Где?

– Я был на Новой Земле, на центральном полигоне ядерных испытаний. Попал туда во время срочной службы. Из нашей учебной части отобрали десять человек. Взрывы производились под землей, после чего изучались колебания на поверхности. В штольни закладывали атомные заряды (в 1968 году он был один, а в 1969 – уже два), на горе мы прокладывали кабели к сейсмическим датчикам. После определенная группа снимала данные. Пока везли атомные бомбы по гарнизону, мы прятались, окна занавешивались черной тканью. До взрыва нас вывозили из зоны, через 15-20 дней возвращали для подготовки территорий к новым испытаниям. Дозиметров не выдавали, мы не знали, кому досталась какая доза радиации.

 

– Многим орчанам, насколько мне известно, было трудно добиться получения льгот?

– Верно. Когда я в 1995 году я пошел в военкомат и показал военный билет, мне сказали: вам ничего не положено. Потом совместно с руководством Ленинского военкомата начал писать по архивам. В 1999 году меня нашли в архивах, отправили документы в Ленинград, но там заявили, что у них нет ни бумаги, ни конвертов, чтобы ответить. Пришлось все это передать им с оказией. И такое было! Позже пришлось выяснять, кто должен производить выплаты, а после инфаркта в 2003 (мое заболевание признали связанным с воздействием радиации) – обращаться в прокуратуру, а затем в суд, чтобы добиться выплат. Тогда мой сосед, руководитель орской организации «Союз «Чернобыль» Александр Говорущенко предложил возглавить общую ветеранскую организацию. Я приглашал к себе людей, объяснял, что без личной подачи заявлений они не получат удостоверений ветеранов подразделений особого риска. По накатанной обращались в прокуратуру, в суд. Так удалось помочь 25 нашим ветеранам.

 

– Сколько человек сегодня состоит в вашей организации?

– Всего участников ядерных испытаний тридцать пять. Восемь человек с Тоцкого полигона, восемнадцать – служившие в Семипалатинске (у нас еще жив участник самого первого ядерного взрыва, ему 91 год), пятеро – на Новой Земле, четверо – моряки. Сто тридцать человек – ликвидаторы аварии на Чернобыльской АЭС, десять – на «Маяке». Когда все мы объединились, удалось решить вопрос об установке памятного знака. Теперь собираемся там каждый последний четверг месяца, а в годовщину тоцких и чернобыльских событий, 14 сентября и 26 апреля, проводим митинги.

Людмила Светушкова